Поиск по архиву

Газета "Вестник" № 39 - 2014 г.

В жизни мы выбираем лишь одно: быть людьми или нелюдьми

11 СЕНТЯБРЯ ИСПОЛНИЛОСЬ 100 ЛЕТ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПАТРИАРХА СЕРБСКОГО ПАВЛА

Меня всегда поражало, что у нас,  в Православной Церкви, даже во времена беззакония и пороков есть отцы, которых потом будут считать (и уже считают) святыми. Отец Серафим Вырицкий, владыка Лука Войно-Ясенецкий, отец Амфилохий Почаевский, отец Николай Гурьянов, отец Иоанн Крестьянкин, митрополит Сурожский Антоний…. Какое это чудо, что эти люди жили в одно с нами время, и некоторых из них мы видели своими глазами! Они – живое свидетельство силы и славы нашей Вселенской Православной Церкви, которая останется непобежденной до конца времен.  Один из таких светильников Веры Христовой нашего времени – приснопамятный Патриарх Павел Сербский, которого за его чистую веру, нестяжание и бесконечное милосердие при жизни называли святым.

Из воспоминаний о патриархе Павле

Однажды патриарх Павел летел куда-то с визитом на самолете. Над морем самолет попал в зону турбулентности, его стало трясти. Молодой архиерей, сидевший рядом с патриархом, спросил, что он думает о том, если самолет сейчас упадет. Святейший Павел невозмутимо ответил: «В отношении себя лично я восприму это как акт справедливости: ведь в жизни я съел столько рыбок, что неудивительно, если теперь они съедят меня».

Одна женщина попала на прием к патриарху. Обсуждая дело, она случайно посмотрела на ноги патриарха и пришла в ужас при виде его обуви - это были старые, некогда порванные, а затем заштопанные ботинки. Женщина подумала: «Какой позор для нас, сербов, что нашему патриарху приходится ходить в таком рванье, неужто никто не может подарить ему новую обувку?» Патриарх тут же с радостью сказал: «Видите, какие у меня хорошие ботинки? Я их нашел возле урны, когда шел в патриархию. Кто-то выбросил, а ведь это настоящая кожа. Я их немного подшил — и вот, они еще долго смогут послужить».

Он не только мог отремонтировать любую обувь или даже сшить себе ботинки из старых женских сапог, если он видел, что у священника порвана ряса или фелонь, он говорит ему: «Принеси, я починю ее».

Он сам облачался перед службой и сам разоблачался после, сам стирал, гладил и чинил подрясник и рясу, сам исповедовал прихожан и сам причащал их. И питался так мало, как древние отцы-пустынники.

Другая женщина пришла в патриархию с требованием поговорить с предстоятелем Сербской церкви по неотложному делу. Во время аудиенции она рассказала, что этой ночью ей приснилась Богородица, которая велела принести патриарху денег, чтобы он мог купить себе новую обувь. И с этими словами посетительница протянула конверт с деньгами. Патриарх Павел, не беря конверта, спросил: «А в каком часу вы легли спать?» Женщина, удивившись, ответила: «Ну... где-то в одиннадцать». «Знаете, я лег позже, около четырех часов утра», - ответил патриарх, — «и мне тоже приснилась Богородица и просила передать Вам, чтобы Вы эти деньги забрали и отдали тем, кто в них действительно нуждается». И не взял денег.

Однажды Патриарх Павел подходит пешком к своей резиденции и видит множество дорогих автомобилей у входа, на которых приехали епископы и митрополиты. Патриарх покачал головой и говорит: «И это при том, что они знают о нестяжательности Христа. А представляете, что было бы, если бы не знали?» 

Патриарх Павел о жизни и себе

Я рос так же, как растет и нынешняя молодежь, с той разницей, что сама жизнь была несколько иной, существовали границы, переступать которые было нельзя. А сегодня смотрите, что творится…

Я очень рано остался без родителей. Отец, уехав на заработки в Америку, заболел туберкулезом и вернулся домой умирать. Мне тогда не было и трех лет; только что родился брат. Мать спустя несколько лет после смерти отца, вышла замуж и вскоре умерла, брат и я остались с бабушкой и теткой. Мое ощущение материнской любви связано с теткой, которая заменила мне мать, и я помню ее безграничную любовь, думаю, что когда умру, первой встречу ее, а потом остальных. Семья была религиозной; дети ходили в воскресную школу, учили Закон Божий и с первых лет жизни знали «Отче наш», но когда растешь без родителей, чувство Отца Небесного переживается намного сильнее.

    Я слышал об одном ребенке, которого мать оставила с бабушкой, больше не заботилась о нем, и когда он слышал от других детей слово «мама», он бежал домой и ласкал кошку, называя ее «мама»… Тетка нас любила, но за наши провинности мы знали и палку.

Хотелось бы заметить, что сегодняшняя система воспитания больна, неправильна, дети буквально оказываются в панцире родительской любви и заботы, не могут нормально развиваться. Убивается всякая инициатива, мальчики вырастают с психологией плюща, вместо того чтобы стать опорой для семьи, остаются своевольными и капризными, ожидая, что им будут угождать.    

О выборе жизненного пути

Я был очень слаб здоровьем. Однажды надо мной уже и свечу поставили, подумали, что умер. Тетка видела, что я не гожусь для сельских работ, и было решено, что мне надо продолжать обучение. Семья оказала важнейшее влияние на мое решение поступить в Духовную академию, но интерес к физике сохранялся и я занимался ей в свободное время.

Тогда, на третьем курсе Академии, я подумал: «Если Бог наперед знает, что я буду убийцей, смогу ли я изменить свой путь? Если могу, Его знание – ничто, а если не могу, где же тут свобода?» Долго я мучился этим вопросом, не находя ответа. Довериться кому-то из друзей я не мог, их не интересовали подобные проблемы; спросить у преподавателя нельзя, вдруг скажут: «Он еретик» – кто знает? В этом возрасте всякое приходит в голову, долго я носил этот вопрос в душе, пока не нашел ответ у блаженного Августина, который объясняет его понятием времени. Время, говорит он, есть некая непрерывность, имеющая прошлое, настоящее и будущее. Прошлое было – его нет; будущее будет – его нет; а что есть? Есть настоящее, но и его почти нет, оно – точка соприкосновения прошлого и будущего, в которой будущее непрестанно уходит в прошлое. Время существует лишь для тварных существ, материи, вселенной и в особенности для нас, людей. Мы живем и познаем в категориях пространства и чисел. Для Бога их не существует. Для Него нет ни прошлого, ни будущего, но только вечное настоящее; потому, когда мы говорим о будущем, это будущее наше, а не Его. И это стало для меня решением проблемы, если бы этого не произошло, с богословием было бы покончено. 

О Патриаршестве

Когда я узнал, что меня выбрали, был шок. Я никогда не ждал этого и еще меньше этого хотел. Тогда мне было уже 76 лет, а в таком возрасте что-то начинать очень трудно. Но утро вечера мудренее, на следующий день я пришел в себя и стал думать, с чего начать, за что взяться. Знаете, есть возможное, есть невозможное, и есть то, что ты должен. Чувство долга и его исполнение – вот главное. 

О грехе и  добродетели

Малодушие свойственно людям. Но потом, оглядываясь назад, понимаешь, что и неудачи и скорби имеют свой смысл. Вот, помню, как-то шел пешком в монастырь; дорога долгая, дождь льет, зонта нет, под ногами глина мокрая, липкая, едва удается ноги передвигать. Думаю: «Господи, почему же так? Я ведь не в кабак иду, что же происходит?» А потом говорю себе: «А где же моя выдержка, стремление?» Все устраивается, если умеешь терпеть, и доверяешь Богу.

В добродетели нужно расти непрестанно, нужно достичь высшего порога – «не могу грешить». Это глубинный внутренний процесс, конечно, он передается и вовне.

Грех рождается в сердце и в уме. Мы грешим мыслями, словами, делами. Исповедь – это покаянное чувство блудного сына, покинувшего отца, нарушившего Его волю, спешащего вернуться к Нему, что значит, и к себе самому. В раннехристианской Церкви исповедь была публичной, затем ее отменили, чтобы не смущать детей и новоначальных. Очень трудно в присутствии другого признаться в своих проступках, Покаяние, по-гречески «метанойя», – изменение ума, а епитимья – не наказание, а лекарство. И себе, и другим говорю: кто угодно может меня унижать, но унизить меня может только один на свете человек – я сам. Когда это поймешь, приобретаешь внутреннее равновесие, покой.

В достижении блаженства существует семь ступеней. Первая – смирение, это фундамент. Гордый человек не способен сделать ничего доброго. Он считает, что Бог его должник, а не наоборот. Высшая из добродетелей – любовь. Ей уже не во что переходить, вера переходит в созерцание, надежда – в осуществление, а любовь остается связью нашей с Богом и с другими людьми.

Невозможно выделить какую-то одну добродетель. Если ты не убил, но украл – ты виновен. Молитва – это наши живые отношения с Богом, наш разговор с Ним. Что за семья, в которой сыну нечего сказать своему Отцу? Без милостыни и сострадания к другим мы тоже не сможем спастись, ибо все мы – единое тело.

Из мыслей патриарха Павла: 

Невозможно превратить землю в рай,  надо помешать ей превратиться в ад.    

Всё устраивается, если умеешь терпеть и доверяешь Богу.   

Если албанская женщина рожает 7 детей, а сербская делает 7 абортов, то эта земля нужнее албанцам, чем сербам. Вот Господь и распорядился землями Косово и Метохии так, как посчитал нужным.   

Без милостыни и сострадания к другим мы тоже не сможем спастись, ибо все мы – единое тело.  

Кто угодно может меня унижать, но унизить меня может только один на свете человек — я сам.   

Мы не выбирали ни страну, где родимся, ни народ, в котором родимся, ни время, в котором родимся, но выбираем одно: быть людьми или нелюдями.

 

 

Другие статьи номера

Другие статьи этого автора
Православный календарь