Поиск по архиву

Газета "Боровский просветитель" № 7

РАЗДЕЛ: КУЛЬТУРНОЕ ПРОСТРАНСТВО
Сохранение речевой культуры как условие возрождения нации

ОХРАНЕНИЕ РЕЧЕВОЙ КУЛЬТУРЫ КАК УСЛОВИЕ ВОЗРОЖДЕНИЯ НАЦИИ

Выступление Натальи Яковлевны Лактионовой, кандидата исторических наук, старшего научного сотрудника Центра политических исследований Института экономики  Российской академии наук, на заседании круглого стола секции «Церковь и школа» XIV Свято­Пафнутьевских образовательных чтений 15  марта 2013 года  в школе №4 г. Балабаново

 

Русский язык — имперский. И на нем до сих пор говорит разрушенная Империя. Именно поэтому наш «великий и могучий» так нелюбим новыми элитами, он изгоняется всеми неправдами и  притесняется в до сих пор кровоточащих имперских осколках. На постсоветском пространстве внедряется латиница1. Политический класс Казахстана, вошедшего в таможенный союз с Россией и Белоруссией, прокладывает очередные линии разлома единого культурного пространства, во многом еще реально существующего на территории бывшей империи. Таково начало наших евразийских устремлений, причем стратегически этот вектор абсолютно правильный. Транснациональные элиты, нацеленные на интернационализацию территории Евразии,  заинтересованы в разрушении мощной связки — единого языка, во многом еще (наряду с единой поместной Церковью)  скрепляющего пространство исторической России (или постсоветское пространство). И те же вестернизированные силы (как вне, так и внутри страны), уничтожающие  отечественную систему образования, искажающие историю, заинтересованы в деградации личности, а она и есть носитель русского языка.  Девальвация личности влечет за собой  обеднение, девальвацию языка, хранителем которого выступает великая русская культура. Отторжение молодежи от культурных истоков (с ориентацией на псевдокультуру) означает одновременно уничтожение языковой культуры и той традиционной базы, на которую всегда опиралось национальное самосознание.

Слово — камертон состояния духа нации, соотнесения себя с Небесами, важнейшая часть нашей идентичности, и поэтому оно требует особого отношения к себе. Сохранение языка — это область национальной безопасности. Именно слово первым подвергается деформации, когда ухудшается национальное самочувствие.  И именно в этой сфере необходима особая бдительность.  То, что спускается сверху, — разрушение традиционной системы образования, сокращение часов на литературу, русский язык и прочее, а также нескончаемый урок безнравственности  в медийном пространстве — воодушевления не вызывает. 

Сегодня есть две разнонаправленные тенденции: в мире (процесс идет снизу) растет интерес к русскому языку (особенно в странах Центрально-­Восточной Европы), но одновременно речевая культура деградирует в стране, носительнице русского языка. Тем не менее, есть и положительные явления, внушающие сдержанный оптимизм.

Так,   с 2004 г. , по инициативе студентов Новосибирского университета, проходит ежегодная акция  «Тотальный диктант», в рамках которой многие желающие смогли проверить свой уровень знания русского языка. Цель —  популяризация грамотности, сохранение и развитие русской речевой культуры. Причем год от года «диктант» набирает обороты, превратившись со временем из университетского мероприятия в городскую, а затем — в федеральную и даже в международную акцию. В 2012г.  она состоялась одновременно на 116 площадках 85 городов как в России, так и за рубежом.  

Несмотря на некоторые издержки — странное определение «тотальный» и, видимо, закономерный вопрос: почему автором текста диктанта ­2011 стал популярный журналист и писатель Дмитрий Быков, а в 2012 г. — молодой литератор Захар Прилепин (может, лучше бы Пушкин?) — тем не менее,  можно только приветствовать набирающее обороты новосибирское начинание. Попутно заметим, что в истории «Тотального диктанта» были и тексты признанных классиков.

Вернемся, однако, к печальным реалиям. Стремление познать себя на ниве грамотности по итогам предыдущих лет и прошедшего мероприятия оказались неутешительными.  (Лишь 1,5% участников написали текст на «отлично», 12% — на «хорошо», 26,5% получили отметку «удовлетворительно», однако абсолютное большинство (58%) из числа писавших диктант имеют «неуд.») 

Несмотря ни на что,  продолжение акции в расширенном варианте говорит о том, что в обществе пробуждается здоровый инстинкт самосохранения. А со временем, быть может, начнется и работа над ошибками, в первую очередь, в плане тех культурных травм и социальных издержек, которые понесло общественное самосознание за два последних десятилетия. Определяющую роль в потере культурных ориентиров сыграли разрушение традиционного образования, ставка на невежество, наступление масскультуры и формирование не способного к восприятию духовных высот виртуального сознания.

Заметим, что  экстраполировать результаты диктанта на все общество, видимо, было бы некорректно. Но даже без социологических замеров ясно, что более грамотным в стране являются  поколения, получившее традиционное образование, приученное читать книги и писать ручкой, даже если со временем они и пополнили собой ряды  Интернет­пользователей. Позволим себе некоторые рассуждения по этому поводу.

Будущий студент вырастает из школьника. Задачи образования всегда определялись необходимостью передать новому поколению базовые ценности, сформировать у него целостное образное мышление и воспитать творческую личность. Сегодня, напротив, многое направлено на расщепление сознания. Живая передача опыта и знаний заменяется мертвой технологией. Массовая компьютеризация школ и даже чуть ли не детских садов — в этом ряду. Ребенок еще не умеет защищаться от агрессивного виртуального пространства, не знает элементарных нравственных норм (что такое «хорошо» и что — «плохо»), он еще не успел полюбить книгу, разобраться в себе и в окружающем его мире, а ему уже открывают Интернет как основной ориентир и дорогу жизни.

Как­-то пришлось зайти на сайт одной из московских школ из разряда элитных. Основные разделы оставили вполне благоприятное впечатление, но стоило открыть размещенный здесь же форум — и все заверения школы о том, как она замечательно воспитывает своих учеников, показались фикцией. На форуме дети позиционируют себя в таких позах и в таком виде, словно ты попал на рекламу дома терпимости. У пользователей-­школьников совершенно не развита письменная речь, они не умеют вести диалог. Каждый просто самовыражается на уровне так называемых смайлов, а также несуразных восклицаний (типа восторженного «вау!») и никак не соотнесенных с текстом знаков препинания. Образовательные учреждения сегодня замучили всякого рода проверками, но никому нет дела до того, как и чем живут ученики. Им предоставлена пресловутая свобода. Ни школа, ни госкомиссии за самое главное — за воспитание детей — не отвечают. Проверки идут по линии методических материалов, планов и прочих формальных представлений о тех стандартах, которым должна отвечать современная школа. Основная строка отчетности, магистральное направление развития — это степень компьютеризации. Компьютер становится чуть ли не главным критерием учебного процесса.

Вместе с ЕГЭ, разрушением традиции в системе школьного обучения и ставкой на инновации мы пошли семимильными шагами по пути вульгаризации и примитивизации личности. Формируется компьютерный слэнг, невиданные ранее формы общения. Обозначить предмет двумя словами — это теперь слишком затруднительно. И появляются: «воскреска», «художка», «мусорка», «стиралка», «гостинка». Даже некоторые учителя называют домашнее задание словом — «домашка». А обозначение известных театральных училищ словами «Щука» и «Щепка», причем в эфире, видимо, скоро будет узаконено как норма. А вот еще перл — «нетленка», что означает гениальное произведение искусства. Далее слово «фотографии». Оно благодаря Интернету стало вообще неподъемным. Внедрено какое-то дурковатое — «фотки». А воспетый поэтами Васильевский остров в северной столице России, в полном соответствии со своими  незатейливыми  взглядами на мир, вступившее в жизнь поколение молодых с недавних пор именует «Васькой». И именно на такую, очень схематично выкроенную молодежь, демонстрирующую небрежение к слову, легко ложится серьезный христианский грех — сквернословие.

Разумеется, это не вся молодежь, но это значительная и наиболее на сегодня типичная ее часть. Причем за деградирующей юностью идут родители и, что особенно грустно, некоторые учителя и преподаватели вузов, которые стараются быть современными и, что называется, соответствовать. Добавляются — «тренд», «мессидж», «мейнстрим» или какое-­нибудь «мониторить» вместо куда более глубокого и емкого русского глагола «наблюдать».  У нас теперь во всех программах «круглых столов» и «конференций» всенепременнейше есть «кофе­брейк». В вузах  не «кураторы» и «наставники» среди педагогов, а «тьюторы».  Со всем этим багажом и обезъянничаньем мы превращаемся в стремительно деградирующую нацию — без корней, без опоры, с суррогатом вместо языка, причем не какого­-нибудь языка, а того, что совсем недавно почитался как «великий и могучий».

В прежние времена будущим поколениям задавались какие-­то идеалы — была востребована модель совершенствования личности. Миллионы людей воспитывались на русской классике, на высоких культурных образцах, ставших достоянием мировой культуры. Радио, телевидение держали высокую планку языкового стандарта.

Речевая культура — это не просто грамотность, это еще и состояние души. Не могу не сказать добрых слов по поводу прошлой образовательной системы. Там  многое было правильным. Стояла задача воспитания творческой личности. Во главе угла системы (уж простите) советского воспитания стояло служение людям. А это как раз евангельское  — «возлюби ближнего своего…». Воспитывалось чувство патриотизма. Все это наполняло смыслом жизнь прежних поколений. Долгие годы крушения прошлого и державной страны, традиционные ценности — любовь к Родине, гражданственность, труд, взаимопомощь — цинично высмеивались. В России 90-­х годов не было места подвигу. И теперь мы получили то, что получили. И у нас, взрослых, многие из которых не понимали последствий происходящего и безответственно воспитывали молодежь на отрицании подвига отцов, лишая ее положительного идеала, должно быть чувство жалости к современным молодым, познавшим лишь аморальные установки исторического выверта в судьбе России. Изнанка жизни им преподносилась как сама жизнь. И исковерканный русский язык — это проявление болезненного состояния всего общественного организма.

Есть знаменитое стихотворение Анны Ахматовой «Мужество». Оно написано в первые годы Великой войны. Звучит призыв­-обещание защитить не только Родину, но и культурное достояние народа — его язык: «И мы сохраним тебя, русская речь, великое русское слово...». Появляются точные ахматовские эпитеты — «свободным и чистым тебя пронесем». И важнейшее — «И внукам дадим, и от плена спасем. Навеки!». И это слово, выраженное поэтом как завет­-завещание поколения будущих победителей, отстоявших Россию и родную речь, пронизано чувством ответственности за отечественную культуру.  Тот усеченный остаток большой страны, которым является современная Россия,  — в плену жаргона, пошлости и грязи. И русское слово, устоявшее в Отечественную войну перед внешним врагом, уже почти четверть века с небрежением отбрасывается.

Тем не менее, в стране зреет мощный общественный запрос на возвращение традиции и нормы. Россия ждет отечественных  пассионариев, которые сумели бы защитить русский язык в его чистоте и величии. Нужны инициативы снизу и восстановление того культурного пространства, в котором мы можем сохраниться как нация. И позитивные подвижки в этом направлении есть. Главное — их заметить и приумножить.

 

1  Еще в 90-­е годы мусульманские страны – Азербайджан, Туркмения, Узбекистан – попытались перейти на латинский алфавит. Наиболее реализованным этот процесс оказался в Азербайджане. В европейской части постсоветского пространства значительно позднее переход на «латиницу» объявила Молдавия, в которой  идет усиленный процесс румынизации молдавской культуры

Другие статьи номера
Православный календарь