• История монастыря в датах
• Пафнутий Боровский
• Ученики преподобного Пафнутия Боровского
• Монастырь в XVI–XIX веках
• Ратные подвиги
• Монастырь сегодня
• Хроника
• Расписание Богослужений
• Наместник

Ученики преподобного Пафнутия Боровского

Преподобный Иосиф Волоцкий

Преподобный Герасим Черный

Преподобный Кассиан Босой

Старец Фотий

Преподобный Левкий Волоколамский

Преподобный Даниил Переяславский

Преподобный Давид Серпуховской  

Досифей Топорков

Преподобный Вассиан Санин (Рыло) арехиеп. Ростовский и Ярославский

Преподобный Иннокентий Дивный

Игумен Герасим (Смердков)

Игумен Арсений  

Святитель Макарий митрополит Московский и всей России

Сноски

 

 

После смерти преподобного Пафнутия, все его ученики имели пред другими преимущество. Каждый из них заслужил это собственным подвигом и доверием, которым пользовался со стороны покойного основателя. Они так же, как и ученики великого Сергия Радонежского, повторили путь своего учителя и наставника великого святого Земли Русской преподобного Пафнутия Боровского. Каждый из них создал свою обитель, сподобившись любви и благодарной памяти потомков.

 

Преподобный
Иосиф Волоцкий
(9/22 сентября; 18/31 октября)

 

Поистине от корня доброго произошел преподобный Иосиф. Родиной его было село Язвище (Покровское) в 18 верстах от Волока на реке Ламе. Это село являлось вотчиною его прадеда, Александра Сани, выходца из Литвы, полученное им от святого благоверного великого князя Дмитрия Донского ¹). Сын Александра, Григорий (дед святого), принял монашество с именем Герасима. Он говаривал: « Дал бы нам Бог Царство Небесное, а Рай - то наше Отечество, которое мы погубили и снова получили в дар от Господа чрез Его воплощение » ». Такое благодатное настроение отразилось на всем семействе Григория на родителях святого, его супруге Марине и сыне Иване.

Родился Иван 12 ноября 1440 года, после усердной и продолжительной молитвы, и впоследствии родители его называли « чадом молитвы». Рождение благословенного младенца пришлось на день памяти Иоанна Милостивого, патриарха Александрийского (616 - 620 гг.), в честь которого и был наречен младенец.

На восьмом году Ивана отдали учиться к старцу Арсению Лешенку в Волоколамский Кресто-Воздвиженский монастырь. Грамота на Руси преподавалась в то время по Библии и Богослужебным книгам: в первый год Иван выучил псалтирь, а на второй - свободно разбирался в Священном Писании. Под влиянием книг он стал рассуждать с ранних лет о скоротечности жизни. Сильное желание спастись победило в нем потребность жить и наслаждаться; он стал бояться своей молодости и грехов, стал усердно молить Бога о наставнике. Единственного друга имел Иван « вельможного отрока » Бориса Кутузова, который любил его за чистоту и целомудрие. Иосиф не терял этой дружбы и сохранил до старости приязненное отношение к Борису Васильевичу ²).

С возрастом у Ивана явилось решительное желание быть иноком, и он стал расспрашивать, кого только мог, об обителях и о живущих в них старцах. Услышав о святом старце Варсонофии Неумое, юноша решил покинуть родительский дом и уйти в обитель св. Саввы (в Тверской земле), под духовное руководство знаменитого старца. Искал Иван в монастыре ангельской жизни но, едва пришел в обитель, как увидел страшную картину. Везде были слышны ругательства, неподобные слова звучали не только во дворе, но и в самой трапезе монастырской, Иван в ужасе бежал оттуда.

С горечью и разочарованием юный Иван поведал мудрому старцу об увиденном и услышанном и о тайном желании жить в монастыре. Варсонофий понял юношу и сказал ему такое слово: « не удобно ти чадо, в здешних монастырех жити, но иди к преподобному Пафнутию в Боровск ». Недолго думая, отправился Иван, по слову старца Варсонофия, в обитель Пафнутиеву.

В Боровск Иван прибыл поздним вечером 13 февраля 1460 года. Он застал угодника Божия Пафнутия за делом: игумен рубил дрова и складывал их со своими учениками и одет был так же, как они. Пришлец с благоговением выждал окончания работы. Но лишь раздался благовест к вечерне, вся братия тот час оставила работу и направилась к храму. Иван земно поклонился преп. Пафнутию, моля взять его в число спасающихся. « Этот юноша имеет духовную силу и создаст обитель не меньше нашей », - произнес святой, когда юноша не мог слышать его. В тот же день, на память святого Мартинианина (У в.), преп. Пафнутий облек Ивана в иноческий образ и нарек Иосифом. Иосифу было всего лишь 20 лет. « Во имя Отца, аминь, и Сына, аминь, и Святаго Духа, аминь, » - говорил Пафнутий, крестообразно постригая Ивана. « Рцем вси о нем: Господи, помилуй ». Братия пропели трижды: « Господи, помилуй!» Тогда игумен облачил новопостриженного в рясу и камилавку и прочел над ним тайную молитву, чтобы Господь даровал ему особую силу для нелегкого иноческого пути. Старец протянул стоящему на коленях юноше свои четки: « вот, чадо, меч духовный. Рази им невидимых врагов ». На мгновение встретились глаза двух святых. И Иосиф припал к благословляющей руке. « Да совершен явится во всем и последующая ему возможет руководити».

Иосиф отличался физическою силою и его тотчас по пострижении определили в поварню, откуда он вскоре перешел в пекарню; потому что мог поднять тягость и такой работы. Многотрудна была работа эта, так как «ядущих было множество». Кроме иноков и наемных работников кормились на трапезе и те, которые приходили в монастырь пользы ради душевной, и, кроме того, нищие, странники и мимоходящии. Многие брали хлеб с собою. Во время голода монастырь прокармливал до тысячи человек в день. Из хлебни преподобный Иосиф был переведен на послушание в монастырскую больницу. На такую работу обычно подбирались наиболее кроткие и благонравные монахи, способные с терпением и кротостью служить больным. В больнице Иосиф выполнял самую различную работу, и ухаживая за больными, « чисте всем работая, яко Христови самому »

Родители Иосифа вскоре узнали о его местопребывании и известили о себе. Они плакались о горе своем: отец Иосифа впал в тяжелую болезнь - лишился владения рук и ног. Положение его напоминало к тому времени судьбу многострадального Иова ³). Тело покрылось струпьями и тряслось, так что он не мог поднять руки ни к чаше, ни к пище, не мог даже лежа повернуться на другую сторону без помощи ближнего. В отличие от Иова он страдал не семь, а двадцать лет (из них 15 же в иночестве, с именем Иоаникия). Пафнутий благословил Иосифа взять больного отца в монастырь и ухаживать за ним. Отец жил с Иосифом в одной келье, и, умирая, сказал: « не я был тебе отцом, но ты мне ». На протяжении 15-ти лет ухаживал он за недвижимым отцом, что, впрочем, нисколько не отвлекало его от других монастырских обязанностей и молитвенного подвига. Иосиф, как любящий сын, всегда чтил мать свою, и посылал ей грамотки.

Мать Иосифа, Марина, пребывала в подвигах иноческого воздержания около тридцати лет. Ее имя в монашестве - Мария. Когда она захотела поселиться рядом с Иосифом, то явился ей ангел и сказал, что на земле им уже не увидеться, но пусть молится о встрече у Господа. Мария сильно огорчилась, но горячо молилась за сына до самой смерти. Она поселилась в том же Волоколамске во Власиевском женском монастыре. Князь Борис Васильевич Волоцкий почитал ее и присылал подарки, которые она раздавала нищим. О смерти отца Иосиф возвестил ей в монастырь. Узнав о преставлении мужа в великом ангельском образе, она также приняла схиму. Перед смертью она увидала в своей небольшой келье трех соименных с ней Марий: Иаковлю, Магдалину и преподобную Марию Египетскую. К удивлению монахинь, она не раз обращалась к ним: « Вот, госпожи, иду; вот, госпожи, иду с вами ». Повторяя эти слова, она скончалась.

 Но не один физический и молитвенный труд были уделом Иосифа. Впоследствии преподобный Пафнутий благословил его управлять монастырем, наблюдать за порядком, а иногда и предпринимать путешествия по монастырским потребностям. Подвиги Иосифа поставили его на почетное место среди монастырской братии, но он не возгордился этим, но еще усерднее стал следить за своими действиями. Вскоре сделался дух его твердым, крепким, ум ясным и практическим, а начитанность была непосредственным руководителем по всей жизни. Он непрестанно упражнялся в чтении Божественных книг и все более и более познавал мудрость их. Обладая обширною памятью, он говорил от Писания; держал Святое Писание, по выражению преп. Досифея Топоркова « памятью на краи языка ».

Старец не по годам, а по чину, Иосиф, не достигше сорокалетнего возраста, был утвержден великим князем Иоанном настоятелем в 1477 году сразу после преставления преп. Пафнутия в сане игумена. Для этого он был вызван в Москву и принял игуменское достоинство из рук самого митрополита Геронтия.

Во второй половине ХУ века на Руси невозможно было жить вне политики... Это касалось не только княжеств, городов, но и монастырей. Поэтому игумен каждого крупного монастыря, помимо того, что он был начитанным, знающим человеком (книжным вельми), поневоле должен был являться еще и политиком. Страна раздиралась феодальными усобицами, не было еще окончательно сброшено иго Золотой Орды, преп. Пафнутий знал об историческом значении для России Москвы и всегда наставлял учеников в верности великому князю. Иоанн Ш. У всех них еще жил в памяти их любимый учитель и игумен, и Иосиф не имел такого значения в  глазах великого князя, как преп. Пафнутий. Пафнутий привлек к себе монахов, они все поступили в монастырь при нем.

Приехав из Москвы с честию, Иосиф сказал братии поучение. Вскоре братия монастыря почувствовала крепкую руку нового игумена. Иосиф захотел ввести преобразования и изменить устав монастырский. Но братия восстала. Они твердо знали, что Пафнутий только примером своим возбуждал их к подвигу; и явно не терпел только таких преступлений, как убийство, блуд, нарушение монастырского устава и, наконец, свободомыслие в учении веры. Иосиф захотел ограничить частную жизнь монаха в келии, ввести строгое общежитие, по образцу монастырей востока и Святой горы Афонской. Жизнь этих последних была известна ему по житию святых отцов, по повестям и рассказам от «старчества », из которых многие дошли до нас в сборниках, иногда переписанных рукою самого Иосифа. Братия не покорилась Иосифу, и он понял, что при таких обстоятельствах ему лучше уйти из игуменства.

Позже Досифей писал: «Видев же яко не согласуют ему нравы сущих ту, оставляет начальство » и далее: « разумев яко никая полза самому, ни сущим ту, поручив монастырь первым от братии и т. д.». И едва прошел год его настоятельской деятельности, тайно собрал он совет старцев, в котором принимали участие Герасим Черный, Кассиан Босой и братья его Акакий и Вассиан. Последние два были молоды годами, но уже отличались строгостью жизни и примерным поведением. Иосиф поведал им свое недовольство на братию и вместе с тем свой замысел ознакомиться с благочестием других монастырей земли Русской, для чего ему необходимо самому отправиться в путь. Они приняли решение, что Иосиф примет на себя обет молчания и совершит поклонение святыням Русского Севера. С ним послали Герасима Черного, который должен был выдавать Иосифа за своего ученика. Их путь лежал к Белому озеру, неприступной духовной твердыне русского духа. Только там, в обители святого Кирилла, еще сохранялась киновия (общежитие). Недалеко от Кириллова монастыря подвизался знаменитый наставник « умной молитвы » - Нил Майков, после возвращения с Афона и создавший скит на глухой речке Соре. Он часто приезжал в монастырь к Пафнутию, и молодой иеромонах Иосиф был ему хорошо знаком.

 На Белоозере преподобный Иосиф провел несколько месяцев, выдавая себя за простого, неискушенного инока: снова, как в молодости, он таскал воду, прислуживал на поварне, но тот, несмотря на просьбы братии, отказался и двинулся в обратный путь слился тогда уже не просто как глава великокняжеского дома, но как « Царь всея Руси », под державой которого жили многие народы. Иосифу не суждено было на долгое время оставаться в Успенском Кирилловом монастыре. Однажды, когда рядом никого не было, он (обычно представлялся немым) запел по памяти псалмы. У двери кельи Иосифа, случайно оказался инок, который изумился красоте голоса и искусству пения святого и доложил настоятелю. Игумен, узнав, что это Иосиф, ученик Пафнутия Боровского, предложил ему управлять монастырем. РАЗРЫВ ТЕКСТА.

В Твери, где в юности получил благословение на монашество, он увидел тяжелую картину духовного запустения. Скудость и нищета царили в Саввином монастыре. Иноки жили по отдельным хибаркам, самостоятельно добывали себе пропитание и одежду, а вместе собирались только в храм по воскресным дням и праздникам. Иосиф пришел туда на всенощную и выбрал место у самого входа, в темноте, чтобы трудно было узнать его. Богослужение велось неслаженно, черноризцы путали слова, последовательность песнопений. Но еще более поразило Иосифа, когда на середине службы монахи стали один за другим покидать церковь. Постепенно храм опустел: у братии был обычай « передохнуть » в своей келье, пока читается Псалтирь. На этот раз Через много лет Иосиф вернулся в свою первую обитель, нес послушание старшей братии. Христианская любовь соединила преподобного Нила Сорскoго с Иосифом, который всей душой впитывал знания пустынножительства и восхищался подвижнической жизнью старца. Но случилось так, что вышли все, кроме стоящего в углу Иосифа. На аналое лежала раскрытая книга, но в храме царило безмолвие. Служение Живому Богу, ради Которого монахи, казалось бы, пришли в монастырь, замерло. Только на клиросе еще оставался игумен с несколькими братиями. Он взглядом попросил странника читать. Иосиф подошел к аналою и, стоя перед закрытыми Царскими Вратами, одиноко запел. Через некоторое время церковь снова начала наполняться и уже при свечах многие узнали преподобного, а игумен после службы начал упрашивать Иосифа остаться. Но в ответ слышал только нет, тогда игумен рассердившись на отказ Иосифа, сообщил о беглеце великому князю Иоанну Ш, но святой опять неожиданно исчез. Также они с Герасимом побывали в Калязинском монастыре и Савватиевой пустыне, поклонились нетленным святым мощам Сергия Радонежского в Троице-Сергиевой лавре. После лавры они заехали в Москву к Борису Васильевичу Кутузову, который познакомил их с настоятелем Чудова монастыря архимандритом Геннадием, будущим архиепископом Новгородским. Посетили они и Андроников монастырь.

Смутились в монастыре Пафнутиевом, когда узнали, что игумен покинул их монастырь. Разгневался на братию и великий князь Иоанн Васильевич, он обратился к братии с приказом найти своего игумена живого или мертвого. Начались усиленные поиски. Особую любовь показал Господь к своему угоднику Иосифу. Один монах рассердился и стал всячески ругать наставника за то, что тот ушел, но Господь, когда хочет наказать, то лишает разума. Так и случилось с хульником, он сошел с ума и стал здоровым только после того, когда Иосиф вернулся в монастырь. Менее чем через год вернулся Иосиф в Боровскую обитель, но пробыл там не долго: « не могий терпети от помысла: возгореся бо сердце его огнем Святаго Духа ». Настала пора исполнить давно задуманный, уже созревший в голове план основания нового монастыря, по собственной мысли и уставу. Иосиф объявил великому князю об окончательном решении сложить с себя настоятельство и удалиться из Боровска. В итоге скитаний исполнилось слово, сказанное преподобным Иоанном Синаитом в его « Лествице »: « Первоначально очистившимся надлежит идти на родину, чтобы самим спастись и особенно других спасти ». Как некогда его наставник преподобный Пафнутий ушел из Высоко-Покровского Боровского монастыря, так же и достойный ученик его с иконой Божией Матери «Одигитрия», которой благословил его преподобный Пафнутий ушел в пределы Волоколамские. Вместе с ним ушли Герасим Черный, Кассиан Босой, Паисий, двоюродные братья Иосифа Вассиан Рыло, Акакий и Досифей, Фотий, Зосима, Виссарион. Братия прибыли в Волоколамск. Его владелец, князь Борис Васильевич Волоцкий, давно приглашал подвижника к себе. Перед глазами князя был благочестивый пример соседа Андрея Можайского (сына святого Дмитрия Донского). Борис Васильевич помнил, как тот уговорил поселиться

Перед приходом Иосифа с братией Борис Васильевич послал ловчего разведать подходящее место для монастыря. Тот немедленно отправился в княжеский лес - по направлению к северо-востоку от Волоцка, по речке Струге... Вдруг небо омрачилось, поднялся порывистый ветер, быстро превратившийся в страшный, сокрушительный ураган. Вихрь вырывал из земли вековые сосны и далеко разбрасывал их в разные стороны. В воздухе слышался неопределенный, но страшный гул и вскоре в дремучем лесу образовалась обширная поляна, покрывшаяся сосновыми обломками на протяжении нескольких десятин. А среди этого пространства к востоку открылась зеркальная поверхность сильно волновавшегося в широкой котловине огромного озера. В страхе и великом изумлении смотрел на эту грозную мощь княжеский слуга. Стоя под ветвистым деревом, он благоговейно осенил себя широким крестом. В природе все стихло, воздух очистился от пыли, в небе снова заблистало солнце, и в лесу раздались чудные хоры пернатых. Придя к князю, ловчий рассказал о том, как Сам Господь расчистил место для обители и добавил, что лучшего места не найти по всей округе. Крестьяне передавали, что, проезжая, слышали здесь таинственный колокольный звон, раздававшийся в положенные для иноческой обители часы.

В своих пределах Белозерского безмолвника преподобного Ферапонта (Поскочина). Совместно с князем Андреем они обустроили святого Ферапонта Можайскую Лужецкую обитель, где доныне почивают нетленные мощи. Вскоре прибыл Иосиф и вместе с учениками отправился на чудесную поляну (она находилась в 18 верстах от Волоколамска). Едва они вступили на образовавшуюся в лесной чаще долину, как вдруг при совершенно безоблачном небе в воздухе блеснула ослепительная молния, и ураганом восток, с трепетом заговорил: « Буди благословен Бог во веки! И да будет покровительство Царицы Небесной. Ее же Пречестному имени созиждется на месте сем храм, в ком будут ежедневно возноситься живущими здесь пустынножителями молитвы к Престолу Всевышнего о себе и о всем мире». Чудесная равнина перед лесным озером полюбилась Иосифу. Места эти были действительно живописными, наполненные зверьем, птицей и ничем не тревожились, кроме княжеской охоты искра ушла в землю огненным зигзагом. Вдали послышался легкий гром, и затем все стихло; снова ненарушимо господствовал летний день. Преподобный Иосиф опустился на колени и, глядя на открытый ЗДЕСЬ ТРЕБУЕТСЯ ДОПОЛНЕНИЕ ИЗ ЖИТИЯ ПРП. ИОСИФА ВОЛОЦКОГО

Вначале преподобный Иосиф с братией водрузили крест на место, куда ушла небесная молния, прикрепили к кресту образ Пресвятой Богородицы благословением преподобного Пафнутия, написанной Дионисием). Основание обители считается с 1479 года. При самом начале монастыря, ревностный основатель не имел возможности учредить общее житие; но когда число братии возросло значительно и удовлетворение внешних нужд обеспечено было обильными вкладами, тогда Иосиф учредил порядок общежительных монастырей, избрав образцом преимущественно устав Кириллова Белозерского монастыря.

По правилу преп. Иосифа, у братии должно быть все общее: одежда, обувь, пища, питие; никто из братии без благословения настоятеля не мог взять в келию ни малейшей вещи; не должен был ничего ни есть, ни пить отдельно от других; хмельные напитки не только не позволялось держать в монастыре, но запрещалось привозить приезжающим и в гостиницу. К Божественной службе должно было являться по первому благовесту и занимать в храме определенное для каждого место; переходить с места на место или разговаривать во время службы запрещалось. После литургии все должны были идти в трапезу, вкушать пищу безмолвно и внимать чтению. В свободное от службы время братия должны были участвовать в общих работах или, сидя по кельям, заниматься рукоделием. После повечерия не позволялось останавливаться в монастыре или сходиться, но каждый должен был идти в свою келью и с наступлением вечера исповедоваться отцу своему духовному, - в чем кто согрешил в течение дня. Женщинам и детям запрещен был вход в монастырь, а братии всякая беседа с ними ⁴). Без благословения никто не мог выходить за ворота. Для управления монастырем был совет из старцев.

Первый деревянный храм ее был освящен во имя Успения Богоматери. Под руководством Иосифа братия подвизалась усердно на поприще иноческой жизни. Все время было посвящено молитве, или трудам телесным. Пища была самая простая; все носили худые одежды, обувь из лык, терпели зной и холод с благодушием; не было между ними смеха и празднословия, но видны постоянные слезы сокрушения сердечного. В келиях своих братия ничего не имели кроме икон, книг Божественных и худых одежд, а потому у дверей келий не было и запоров. Кроме обыкновенного правила монашеского, иной полагал еще по тысяче, другой по две и по три тысячи поклонов в день. Для большего самоумерщвления иной носил железную броню, другой тяжелые вериги, третий острую власяницу. Большая часть времени проходила в молитве. Сну предавались на короткое время, иной сидя, иной стоя и все такие подвиги предпринимались не самовольно, но с благословения настоятеля. Таким образом послушание освящало их и любовь увенчивала. Каждый готов был помочь телесным и душевным нуждам своего брата. Знаменитость происхождения, мирская слава и богатство за вратами были забываемы. Приходил ли в монастырь нищий или богач, раб или вельможа, они равны были; на каждого возлагались одинаковые труды, и почесть отдаваема была только тем, которые более подвизались и преуспевали на поприще иноческих подвигов. Сам Иосиф во всем был примером для братии. Прежде всех приходил он в храм Божий, пел и читал на клиросе, говорил поучения и после всех выходил из храма. Была ли общая работа для братии, он спешил предварить всех, - трудился , как последний из братии. Носил Он часто приезжал в монастырь к Пафнутию, и молодой иеромонах Иосиф был ему хорошо знаком.  и здесь простую убогую одежду, что часто его не узнавали; изнурял себя постом и бдением, вкушая пищу большею частию только Он часто приезжал в монастырь к Пафнутию, и молодой иеромонах Иосиф был ему хорошо знаком.; носил

так через день и проводя ночи во молитве. Но не видели его никогда дряхлым или изнемогающим; всегда лицо его было светло, отражая душевную чистоту. С любовию помогал он братии во всех их нуждах; особенное внимание обращал на душевное состояние каждого, подавал мудрые советы и силу слова подкреплял усердною молитвою к Богу о спасении вверенных ему душ. Когда кто из братий боялся или стыдился открывать ему свои помыслы, опытный старец, провидя внутренние помышления, сам заводил беседу о них и подавал нужные советы. Ночью тайно обходил он кельи, чтобы видеть, чем кто занимается, и если слышал где разговор после повечерия, то ударял в окно, показывая свой надзор. Во время одного из таких обозрений заметил он, что кто-то крадет жито из монастырской житницы. Увидев Иосифа, вор хотел бежать, но Иосиф остановил его, сам насыпал ему мешок жита и отпустил с миром, обещаясь вперед снабжать его хлебом. Благодетельное влияние Иосифа не ограничивалось одним монастырем, но распространялось на всю Волоцкую область. Слава добродетельной жизни Иосифа, мудрость наставлений, подкрепляемых свидетельствами Писания и Отцов Церкви, сила слова привлекали к нему многих. Князь Волоколамский Борис часто посещал его, открывая ему свою душу, и руководствовался в жизни благочестивыми его советами. Сын его Иоанн был крестник и духовный сын Иосифа. Вельможи и высшие сановники считал и для себя за счастье удостоиться беседы с Иосифом, избирали его себе духовным отцом, с любовью исполняли его советы и исправляли жизнь свою по его указанию. Женщины, не имея возможности лично пользоваться наставлениями Иосифа, спрашивали советов его письменно или чрез своих духовников.  Особенно он любил помогать нуждающимся. Имел ли кто из поселян нужду в семенах для посева или лишался домашнего скота и земледельческих орудий, - приходили к Иосифу, и он снабжал всем нужным. В один год, в Волоколамской области был голод. Не имея насущного пропитания, поселяне стекались к обители Иосифа, прося хлеба. В продолжение всего этого несчастного времени Иосиф питал около семи сот человек, кроме детей. Чтобы дать приют некоторым из них, и особенно детям, Иосиф построил подле монастыря странноприимницу и при ней церковь в честь Введения во храм Богородицы, велел покоить болящих и страждущих, кормить всех бедных, поставил здесь особого смотрителя, и эта странноприимница получила название « Богораднаго монастыря ». Когда истощились особенные средства обители, Иосиф, несмотря на ропот братии, делал займы и кормил бедных. В то же время убеждал и владетельных князей употребить свои меры для вспомоществования страждущим от голода. По устроению Промысла Божия, пожертвования преп. Иосифа в пользу бедных не остались без вознаграждения, для новых раздаяний бедным. Великий князь Василий Иоаннович, лично удостоверившись в оскудении обители, обильными дарами спешил вознаградить издержки. Братья великого князя: Симеон, Дмитрий и Юрий также присылали от себя пожертвования в обитель Иосифа. Между тем обитель его все более и более благоустраивалась, число братии умножилось и в 1485 году, при помощи Волоколамского князя и других благотворителей, был построен каменный храм, и был расписан в 1488 году вельми чудно учениками преподобного Пафнутия старцем Паисиeм, старцем Досифеем, старцем Вассианом совместно с Дионисием. Сбылись предсказания преподобного Пафнутия, при постриге юного Иосифа, он создал свою Пустынь на общежитительных правилах, и собрал братии до 100 человек.

Время жизни учеников преп. Пафнутия совпало с великими испытаниями Русской Православной Церкви. Более всего в Церковной нашей истории игумен Иосиф прославился ревностью в опровержении жидовской ереси, заведшейся сперва с 1471 года в Новгороде от некоего жида, именем Захария, а потом перенесенной в Москву и соблазнившей не только простолюдинов и бояр, но и знатнейших духовных лиц и даже некоторых из великокняжеской фамилии ⁵).   Чтобы лучше понять, как жил русский народ, мы вкратце опишем историческую эпоху того времени. Во исходе ХУ и в начале ХУ1 столетия, православие поверглось гонению в Литве, на юге папизм стал отнимать у православных самое драгоценное сокровище - чистую веру. Власть папы стала распространяться на русских в литовской митрополии с 1569 г., когда соединилась Литва c Польшей. Деспотизм папы и грубые своеволия римской церкви вызвали против себя восстание запада, к сожалению. Славяне, некогда все сыны православия, мечем и огнем покоренные папе, готовы были восстать против папы. И восстали во главе с митрополитом Григорием. В северной митрополии русская Церковь, была огражденная властью великих князей, а еще более древнею простотою веры, спокойно отражала нападения папы. Самое опасное покушение на ее свободу было при лжепастыре Исидоре ⁶). Все покушения папы на свободу северного православия оставались без вреда для христианства: в России смотрели на них спокойно, как на замыслы давно известных страстей. Но не такова была для русской церкви « ересь жидовствующих ». Ересь новая, начавшая и продолжавшая дело свое тайно, имела преподобного Иосифа (описывали выше их знакомство). Геннадий и Иосиф, несмотря на силу еретиков при дворе, восстали против ереси с твердостью. Воспитанный учителем своим Пафнутием от догматов православной веры не отступать, прекрасно знавшим Святое Писание и сочинение Святых отцов, Иосиф начал тем, что написал первоначальную историю еретиков до 1492 года, и потом по временам сообщал строгие заблуждения их ⁸). Он умолял друга своей юности, уважаемого пастыря суздальского, Нифонта, без страха обличать недостойного митрополита Зосиму, прекратить всякое общение с ним, внушать другим, чтобы не принимали от него благословения, в посрамление унижаемой им вере. Многие послушали блаженного Иосифа, и вскоре Зосима (17 мая 1494 г.) сложил с себя омофор ⁹). Но остался сильный дьяк Курицын. Под его защитою еретики нашли убежище у Юрьевского архимандрита Кассиана, которому дьяк испросил сан у великого князя. Дерзость последователей простерлась до того, что они явно ругались Христианской Вере и Святыням. В сих то критических обстоятельствах Церкви Иосиф первый отважился подать голос и противостоять распространявшейся ереси. Он начал писать убедительные письма к православным архиереям, увещевая их вступиться за Веру, и сочинил жаркие обличения на самих еретиков. Кощунство над святынею доходило уже до отвратительного бесстыдства. Давнишний друг Иосифа, архипастырь Новгородский  Геннадий рассылал переводы сочинений против иудейства. Однако этих мер было еще не довольно для успеха над сердцами русскими хотя и не надолго⁷).В 1492 году на защиту унижаемой вере святой Геннадий пригласил известного тогда подвигами этих мер было еще не довольно: он дерзнул приступить к самому великому князю и представить ему всю опасность Церкви. При встрече, Иосиф настаивал в наказании еретиков, на что великий князь спросил: « Да нет ли греха казнить еретиков? » ¹⁰). На что Иосиф ответил словами апостола о гневе древнего закона на преступников и гневе Божием на отвергающих закон благодати (Евр. Х, 28, 29) ¹¹). В ответ князь воскликнул: « Довольно! » После князь признался, что самого его увлекали в сию ересь и обещался, разыскав, еретиков наказать. Но приверженцы их уже были настолько сильны, что прошло два года, а обещание великого князя так и не исполнилось. Однако преподобный Иосиф не смирился. Он написал убедительнейшее Послание к Государеву духовнику, Андроньевскому архимандриту Митрофану, умоляя его, дабы он уговорил князя не отлагать наказания. Такое же письмо он написал к Суздальскому и Тарусскому епископу Нифонту, который согласился немедленно с несколькими православными епископами съехаться к бывшему тогда митрополиту Зосиме и требовать, чтобы он вступился за Церковь, и великого князя просили подать им помощь и покровительство. С другой стороны Геннадий, архиепископ Новгородский, описав также великому князю все буйства, происходящие в епархии его от еретиков, просил, дабы он главных заводчиков секты сей прислал к розыску в Новгород. Но произошло иначе, в июне 1504 года митрополит Новгородский Геннадий, оклеветанный перед великим князем еретиками, принужден был отказаться от кафедры, они рассчитывали, что избавились от сильного своего врага, но приобрели еще большего врага в лице Иосифа. Он добился от великого князя начать расследование, приехав к великому князю. На сей раз у них произошел откровенный разговор. Великий князь сказал Иосифу, что он знал, « которую ересь держал Алексей протопоп, и которую держал Феодор Курицын». Видя упорство игумена Иосифа и зная его авторитет в православной России, великий князь вынужден был смириться и наказать еретиков. Великий князь повелел в декабре того же года быть Собору, на котором присутствовал вместо него сын князь Василий Иванович, ревностно вступившийся за Церковь. Многие из еретиков оказывали притворное раскаянье и некоторые из епископов даже ходатайствовали об их прощении, но Иосиф настоятельно требовал им казни, и за то сам подпал нареканиям в жестокости. Рассмотрены свидетельства на обвиненных в ереси. По соборному дознанию, жидовствующие:

1) Отвергли воплощение Сына Божия. « Как может, Бог на землю снити и от Девы родитися, яко человек? » говорили они и добавляли: « Христос Иисус был не более, как пророк, подобный Моисею, а не равный Богу и Отцу».

2) Не верили и воскресению Христа Иисуса из мертвых. О воплощении Сына Божия еретики спрашивали: « если соединилось Божество с человечеством, то как Бог Слово не исполнился немощи? ». На что Иосиф ответил сравнением: « Как огонь не принимает свойств железа, а железо черное и студеное, будучи раскалено, облеклся видом огня, то просвещаясь, но не омрачая огня, то распаляясь, но не устужая пламени: так и человеческая плоть Господня причастилась Божеству, но Божеству не передала своих немощей... Не видишь ли - солнце, падая на грязь, сияя на нечистое, не приемлет зловония, а напротив постепенно соединяется изсушает гнилость и очищает скверну? Отчего же боишся за безстрастное и нетленное естество - не приняло бы Оно от нас нечистоты? «»» Еретики говорили, что не нужно было Самому Богу нисходить на землю и страдать плотию. Иосиф отвечал, «что это было нужно, - Падшого человека не могли спасти и пророки: «человецы бо бяху, подлежаху греху; подобало избавителю быти безгрешну... Праведен Бог и правду Сам законом полагает, ни самому диаволу насилие соделати не хощет... Сам Бог, Божие Слово, предвечный и невидимый... нас ради человек в плоть оболкся и душе умней примешается, да Своею душею наши души осветит и Своею пречистою плотию нашу плоть падшую и осквернившуюся исцелит ».

3) Не чтили святых икон, ни святых угодников Божиих.

4) Не признавали в святой Евхаристии Тела и Крови Иисуса и смотрели на нее, как на обряд самый простой.

5) Держались более Ветхого Завета, чем Нового, празднуя пасху по-иудейски (по иудейскому календарю).

6) Не наблюдали поста в среду и пяток, « и иныя неподобные дела еретические творяху».

Наконец, Собор вынес решение еретиков предать анафеме, а главных заводчиков предать гражданскому наказанию. Решение великого князя было таково: одних сжечь, других лишить языка и сослать в заточение, большую же часть разослать по монастырям. Так святой Иосиф доказал твердость духа к исповеданию догматов христианской веры, воспитанный на примере своего учителя преподобного Пафнутия. И, как говорится в притче о посеянном зерне, учение Пафнутия пало на благотворную почву.

Болезненно было для Церкви Русской появление в ее недрах такой противохристианской ереси. Но весьма отрадно, в высшей степени утешительно, что в ней же был в то же время такой учитель чистой веры в Господа Иисуса, как преподобный Иосиф. Без душевной радости нельзя читать умного, основательного, местами глубокомысленного, всегда дышащего живым благочестием, «Просветителя » Иосифова. Это сочинение - краса Русской Церкви, особенно когда вспомним, что оно принадлежит ХУ веку ¹²).

Писания преп. Иосифа, по большей части, находятся в тесной связи с обстоятельствами его жизни: та же ревность о славе Божией и вечном благе своих братий, которая одушевляла его во всех делах, открывается и в сочинениях праведника. Он желал оградить обитель свою определенными правилами, дабы своеволие не ввело в нее, ко вреду духовной жизни, своих обычаев. В таком духе писаны им: « Устав монастырю », в 14 главах ¹³). В заключение Устава приложены « завещание или духовная грамата грешнаго или худаго игумена Иосифа » и дополнительные правила для иноков.

Чтобы ближе ознакомить читателей с писаниями преп. Иосифа, извлечем из них наставление его о том, как надобно служить единому Богу.

« Прежде всего возлюби Господа Бога всем сердцем и всем умом твоим и крепостию; пусть не отлучает тебя от любви Божией ни жизнь, ни смерть, ни настоящее, ни грядущее. Пусть все правила и привычки твои будут угодны Богу... Мало говори и много размышляй; не будь дерзок в слове, не излишествую в беседе, не будь склонен к смеху, украшайся стыдливостию. Трудись руками своими, благодари за все, терпелив будь в скорби, охраняй сердце от гордости и худых помышлений. - Не засматривайся на жизнь ленивых, а ревнуй житию святых; радуйся успехам добродетельных, но не завидуй. Плачь о согрешающих, но не осуждай их - есть Судия, Который воздаст каждому по делам его. Не оправдывай себя, а признавай себя грешником пред Богом и людьми; не беседуй льстиво; не клевещи ни на кого и не слушай клеветы. Пусть ярость не делает тебе насилия, и похоть не владеет тобою; не гневайся напрасно и не думай о мести, чтобы платить злом за зло. Пусть укоряют тебя, но ты не укоряй; пусть бьют тебя, но ты не бей; пусть обижают тебя, но ты не обижай. Остерегайся бесед женских и вина: то и другое отуманивает даже самых умных людей. Совершая заповеди Господа, не будь печален, а жди награды от Бога и ищи жизни вечной ».

« Читай завещанные книги и отнюдь не читай запрещенных. Ищи небесного и не жаждай земных благ: над ними растянута сеть - увязнешь как птица. Откажись от мирской мудрости и умудряйся во Христе. Иное дело мудрость Его и другое - мудрость мира, который распял Христа, Господа славы ».

« Пусть исходит из уст твоих слово утешения, укрепляя любовь к тебе других. Беседуй с лицом веселым, чтобы весело было и разговаривающему с тобою. Разговаривая с бедняком, не оскорби его: кто обижает нищего, оскорбляет Создателя. Не стыдись кланяться всякому, как созданному по образу Божию. Старшего летами постарайся почтить; с равными встречайся мирно; младших принимай с любовью; пред почтенными не ленись стоять. Алчущего накорми, жаждущего напой, как повелел Господь, нагого одень, странного введи в дом, больного посети; дойди до темницы и узнай беду тамошних; чего требуют, подай; поскорби, вздохни и прослезись с ними; вспомни, что многие из них страждут за один какой-нибудь грех, а мы постоянно грешим и, однако, живем счастливо. Так скорби о грехах своих, воздыхай о соблазнах и падениях города, где живешь ».

« Ищи человека, боящегося Бога и служащего Ему всею душою, и к нему прилепись душою и телом. Если нашел ты такого человека, будь покоен: ты нашел ключ  к царству небесному. Следуй ему во всем, внимай словам его, делай приятное ему. Монастыри и домы святых пусть будут для тебя пристанищем; прибегай к ним, принимай в них участие, утешай их в нищете их. Если есть у тебя нужное для них, принеси им: ты отдашь это в руки Божии. Пойми, чего требует Царь небесный от твари своей - малой и легкой милостыни. Подай же малость и получишь вечное; подай немногое и возвратится тебе во сто раз. Милующий убогого дает взаймы Богу ».

« Мир этот прейдет мимо нас, и слава его исчезнет; а придет Господь с небесными силами, поставит каждого на суд и каждому воздаст по делам его. Помни, что можешь завтра же увидеть, как развернутся небеса, сойдут ангелы, и ты станешь пред страшным судилищем и будешь давать отчет в твоей жизни, в делах, словах и мыслях. Позаботься же о себе, вспомни грехи свои, не забывай о суде. Помни, что ты человек смертный, немощный и подверженный страстям. Помни, что ты живешь в жизни печальной, погубивших многих добрых и злых, умных и неумных, богатых и бедных. Помни, что ты человек слабый, не можешь вынести труда онаго дня, ни бдения оной ночи. Вспомни, сколько ты грешил пред Богом в юности своей. Вспомни, что день и ночь борешься ты с грехом, как со львом. Подумай, сколько там под землею душ, оскорблявших Бога, желавших получить малый отдых и не получивших. Подумай, как часто поднималось море жизни нашей от плоти нашей, сколько бурь и мятежей, сколько ветров, сколько грехов, сколько слез по городам и торгам! Подумай, сколько было людей, после Адама, и все прошли без следа. Прославились на небе и на земле лишь те, которые жили по заповедям Божиим. Что в этом мире не ложь? Все полно болезни и страха. Рождение наше со страстями, и смерть страшна. А что будет по смерти, неизвестно; все пути наши - печальны. Плоть наша неумирима. Здоровая воюет, немощная печалит нас; не давай хлеба ей - ослабеет. Кто в этой жизни прожил без скорби? Кто не стонал? Сколько обманутых жизнью! Подумай, что скоро, скоро оставишь ты все видимое: и эту землю, и это небо, и этих людей. Подумай, как ничтожен ты телом и душою. Малая скорбь одолевает тебя, малое слово громит тебя, малая болезнь как огонь обжигает тебя и ввергает в скорбь. Каждое веселье света оканчивается печалью. Ныне играют свадьбу, завтра плачут над мертвецом. Ныне рождаются, завтра погребаются. Ныне радость, завтра слезы. Ныне богат, завтра нагой. Ныне знатен, завтра труп, поедаемый червями. Содрогнемся и вострепещем. Что с нами будет, не знаем. Покаемся теперь; после смерти нет покаяния. Что сделаешь здесь, то и найдешь там; что посеем, то пожнем » ^14).

На Соборе 1503 года великий князь Иоанн, изъявил желание, чтобы были отобраны в казну имения монастырей Русских. Князя поддержали пустынники Белозерские - Паисий Ярославов ¹⁵), ученик его преподобный Нил Сорский и многие пустынные старцы, полагавшие, что неприлично монастырям владеть селами: « чернецы должны жить в пустынях и кормиться рукоделием ». Но преподобный Иосиф считал по-другому. Он находил необходимым, как для благолепия церковного, так и для поддержания монашеский жизни в сословиях более образованных, чтобы монахи пользовались некоторым довольством и владели недвижимым имуществом. Иосиф выступил с протестом на Соборе: « аще у монастырей сел не будет, како честному и благородному человеку пострищися? И аще не будет честных старцев, отколе взяти на митрополию, или архиепископа, или епископа, на всякия честныя власти?» Собор вынес решение: « Не смеем, отдать церковного стяжания: оно принадлежит Богу и неприкосновенно ». И самодержавец, чье слово было законом, на сей раз добровольно подчинился решению Собора.

Другой замечательный случай сего игумена была распря и суд его перед Собором с Новгородским архиепископом Серапионом. Повод к тому подал Волоколамский удельный князь Федор Борисович, который требовал от Иосифа себе частых угощений, отнимал вклады и наругался монахам. Иосиф вынужден был искать себе исключения из-под его власти. В сем намерении послал он к своему архиепископу Новгородскому Серапиону просить ходатайства у великого князя. Но поскольку в то время было в Новгороде моровое поветрие и на заставах не пропустили посланного Иосифова; то Иосиф прямо отнесся с жалобою к Всероссийскому митрополиту Симону и самому великому князю, который и принял монастырь его в непосредственное свое ведомство, а Волоколамскому князю от ведения его отказал ¹⁶). За сие князь Федор в отмщение принес жалобу на Иосифа епархиальному его архиепископу Новгородскому Серапиону, ¹⁷) изъясняя, что он пренебрег его властью, отдавшись без ведома его Московскому великому князю, и хотя Иосиф, по прошествии в Новгороде морового поветрия, посылал к Серапиону с извинением, но он посланного не принял и сам послал на Иосифа неблагословенную и отлучительную грамоту ¹⁸). За сие Иосиф принес великому князю и митрополиту жалобу, по коей был в Москве Собор и на оный был призван Серапион, который, однако ж, не захотел давать Собору никаких ответов, за что сам от епархии был отлучен и сослан в Сергиев монастырь. Спустя несколько времени, двое богоугодных мужей игумен Иосиф и святитель Серапион примирились, и прежняя любовь водворилась между ними ¹⁹). Смирился и виновник скорбей преподобного, Волоколамский князь Федор: пред смертью испросил прощения у святого игумена и завещал в обиженную им обитель Иосифову село свое Буйгород.

Подобно тому, как преподобный Сергий не раз умиротворял враждующих князей, и преподобный Иосиф явился миротворцем, когда возникло неудовольствие между братьями: Московским великим князем Василием и Дмитровским князем Юрием. Раздраженный великий князь уже хотел заключить брата в темницу, но Юрий вовремя узнал о том и скрылся в обители преп. Иосифа. Святой старец не мог сам, по болезни, поехать в Москву, и послал к великому князю двух своих учеников ходатайствовать за Юрия. Великий князь внял сему ходатайству и примирился с братом.

Пользуясь расположением великого князя, преп. Иосиф последние годы жизни своей провел в мире. Но он подвергался тяжким и частым недугам. Пред концом жизни ослабело у него зрение, так что он с трудом видел, но не мог читать, едва мог ходить и в церковь, водимый и поддерживаемый братиею. Чувствуя свою немощь и приближение к смерти, он вновь просил великого князя охранять своим покровительством монастырь, насажденный его потом и трудом и взращенный молитвами и слезами. Чувствуя изнеможение пред своею кончиною призвал братию и велел им избрать себе игумена. С великою скорбью братия исполнили его волю: избран был Даниил, впоследствии митрополит всея Руси. Иосиф утвердил это избрание и после того часто беседовал со своим преемником об обязанностях его звания, завещав ему поступать во всем по духовной грамоте, написанной самим Иосифом, а братии внушал иметь любовь и почтение к новому игумену.

В последние дни своей жизни преп. Иосиф принял великую схиму и пребывал постоянно в совершенном уединении и в молитвенной беседе с Богом. Во время церковного Богослужения братия выносили его в храм: там, в уединенном месте, невидимый другими, он слушал церковную службу.

8 сентября 1515 года, приобщившись Святых Христовых Таин, преподобный Иосиф созвал всех братий и преподал им мир и благословение. При последнем прощании он сказал: « Вот вам знамение: аще получу от Бога милость, то обитель сия ничим же скудна будет ». На следующий день, в воскресение, иноки отпели у него последнюю утреню. В церкви Богослужение еще продолжалось, и в то время, как там стали петь « Святый Боже » (после великого славословия), Иосиф, оградив себя крестным знамением, в четвертом часу утра предал дух свой Богу, 76 лет от рождения.

Московский Собор 20 декабря 1578 года причислил Иосифа Волоколамского к лику святых и повелел совершать ему службу, как местночтимому святому. На Соборе 1591 года, свидетельствована святителем Иовом служба составлена преп. Иосифу и внесена в Минею, и велено праздновать его память уже повсюду. Мощи его почивают под спудом в соборном храме основанного им монастыря.

 

Преподобный Герасим Черный.

8 октября) Когда и в каком возрасте пришел Герасим в Пафнутиеву обитель, неизвестно. Известно, что старец Герасим Черный, постоянно отличался строгим постничеством. Как и все ученики преподобного Пафнутия проходил самые тяжелые монастырские послушания. И стал на сторону молодого игумена Иосифа после смерти Пафнутия. Вместе с преподобным Иосифом он путешествовал по русским монастырям, знакомясь с их обычаями, причем во время этого путешествия Иосиф находился в послушании у старца Герасима. Он также был в числе тех девяти иноков, ревнителей общежительных преданий, которые ушли с игуменом Иосифом из Пафнутьева монастыря на Волок, основали там новую обитель. В монастыре Герасим Черный считался начальником и учителем вместе с Иосифом, старцами Кассианом Босым и Ионой Гoлoвой. Впоследствии он жил отшельнически вне обители, где основным его занятием было переписывание книг. Книги письма старца Герасима ценились необычайно высоко. Монахи хранили их как некое богатство. По данным монастырской описи, на престоле в Успенском соборе находилось Евангелие, написанное старцем Герасимом Черным.

Герасим по прозванию Черный, не уступал другим ученикам преп. Пафнутия в благочестии. К нему был полон уважения, как к духовному отцу, Иосиф Волоцкий.

 

Преподобный

Кассиан Босой

( 18 октября; 29 февраля)

Строгий подвижник Кассиан Босой удручал плоть свою с юных лет и достиг того, что стал нечувствителен в холод и жару. Одежда у него всегда была одна и та же: свитка, власяница да мантия. Обуви он никогда не носил. Иосиф впоследствии о нем писал: « благодать велию имяше от Бога. Старости же достиже яко лет сто. Его же яко младенца привезоша и бяше поддержим некими избранными двема иноки тоя же обители ». Из-за того, что он не носил обуви, еще в Пафнутиевом монастыре дали ему прозвище Босой, это прозвище осталось за ним всю его долголетнюю жизнь ²⁰).

Он также ушел с Иосифом в леса Волоколамские, в зарождающейся обители еще сильней стали простираться его подвиги, он так изнурял себя постом, что преп. Иосиф находил нужным умерять его подвиги. Главным его занятием было списывание книг, жил впоследствии вне обители, в затворе, занимался молитвою и рукоделием.

Преподобный Кассиан всегда учил братию свою бороться со сквернословием и даже писал много поучений по этому поводу ²¹). Великого дара сподобил Господь преп. Кассиана за его подвижническую жизнь. Как и учитель его преп. Пафнутий он имел дар молитвы, в житии Кассиана рассказывается, как он молитвою своей остановил сильный пожар. В 530 году в глубокой старости, в 97 лет был прислан гонец из Москвы, с грамотой, которая указывала ему, как можно скорей, явиться к Москве. По великому смирению своему преп. Кассиан незамедлительно покинул свое пустынножительство и отправился в путь и скоро прибыл к Самодержцу. Был призван и другой знаменитый старец Даниил Переяславский. Великий князь со слезами умиления сказал старцам, что их святыми молитвами, молитвами святого угодника Божия Пафнутия, с помощью Господа и Пречистой Богоматери, послана ему на старости лет светлая радость - иметь сына и Наследника Царству. Вместе с тем Самодержец просил подвижников быть восприемниками новорожденного от купели и ограждать его своими благоприятными молитвами. Святые старцы, по обычному смирению, сначала отказывались быть крестными отцами Царского сына, но потом уступили желанию и просьбам великого князя Василия.

Царь со всеми ближними боярами отправился в славную обитель Сергия Радонежского и здесь в Церкви Живоначальной Троицы, у Богоносных мощей Чудотворца игумен монастыря Иоасаф (Скрипицын, с 1539 года митрополит всея Руси) 4 сентября совершил крещение младенца. От святой купели приняли новокрещеннoго праведные старцы Даниил и Кассиан; дитя приложили к раке преподобного Сергия, чтобы поручить его защите и покрову Святого угодника. На Божественной литургии новокрещеннoго носил преподобный Даниил. (В древней Руси был обычай носить новокрещеннoго младенца вместе со Святыми Дарами за Литургией на великом выходе, при пении Херувимской, при условии, что это мальчик). Когда окончились торжества крещения и помазания святым миром, блаженные старцы вернулись в свои обители и обратились к прежним подвигам.

Преподобные Кассиан и Даниил были позваны великим князем Василием Ш в кумовья и во второй раз, через три года, когда у него родился другой сын Георгий ²²).

Старец Фотий

( 9 марта )

 

В юном возрасте пришел Фотий в обитель к преп. Пафнутию. Видя искреннее желание отрока к иноческому подвигу, Пафнутий прикрепил его к строгому подвижнику благочестия Кассиану Босому. Маститый старец Кассиан покрыл отеческой любовью и заботой юного инока. Всю свою жизнь не покидал Фотий любимого старца, делил с ним все трудности и радости, старался быть послушливым во всем и быть заботливым келейником. Когда Фотий узнал, что любимый старец покидает Пафнутиеву обитель, он, не задумываясь, уходит вместе с Кассианом и с Иосифом и с другими учениками Пафнутия в Волоколамского. Как и многие ученики преподобного Пафнутия, Фотий был грамотным. Он досконально знал Священное Писание и труды и подвиги древних подвижников благочестия. До наших дней дошло его Сочинение в 4 листа под названием: « Собрание от Божественных Писаний зело полезно, еще не сквернословити языком всем православным християном, паче же нам Иноком, ниже паки рещи матернее лаяние брату своему...», второе сочинение: « Какову любо человеку крестьянския (Христианския) нашея Веры Святыя »; также еще его « Послание утешительно ко Старице Александре » ²³). Старец Фотий умер 9 марта 1554 года ²⁴).

 

Преподобный

Левкий Волоколамский

( 17/30 августа)

Преподобный Левкий, был пострижеником преп. Пафнутия Боровского. Вероятно, он начинал вместе с Пафнутием свою монашескую жизнь в Высоко - Покровском Боровском монастыре, и перешедшим со всеми пострижениками Пафнутия в его новую Боровскую обитель. В житии преподобного Даниила Переяславльского упомянуто, что при пострижении в Пафнутиевом монастыре, он был поручен Левкию, как опытному старцу. Еще при своей жизни Пафнутий, благословил старца Левкия на устроение им обители. Преподобный Левкий основал около 1476 года Успенский на Волоке монастырь, ныне село Левкиево Московской области, Волоколамского района, в 32 километрах к Юго-западу от Волоколамска, при реке Рузе. Преставился преп. Левкий в 1492 году. Никаких сведений о его жизни не сохранилось; вероятно, рукописи были сожжены в Смутное время, когда поляки разорили обитель. В 1680 году Левкиев монастырь приписан к Воскресенскому Новоиерусалимскому монастырю; в 1764 году упразднен. В оставшейся ныне приходской церкви почивают под спудом мощи основателя ²⁵).

 

Преподобный

Даниил Переяславский

( 7/20 апреля)

Юноша Димитрий родился в 1453году, в городе Переяславле Залесском в семье благочестивых родителей. Еще будучи отроком, он поступил под духовное руководство своему родственнику - игумену Переяславского Никитского монастыря Ионе. Любил очень юный отрок предаваться богослужебному чтению и слушать жития святых. В последствии Досифей писал: « Чтение в слух одним вельможею жития Симеона Столпника произвело на отрока Димитрия такое впечатление, что он побежал к реке и, увидев ладью, привязанную к берегу канатом, взял этот канат и перевязал им тело. Канат врезался в тело, образовались раны, в последствии в них завелись черви, пока, наконец, родители, услыхав, что сын их во сне болезненно стонет, открыли ужасные, смрадные язвы на теле отрока ». Другая его черта, тоже навеянная древней аскетической литературой: никто не мог уговорить его мыться в бане. Эту строгость к баням святой проявил впоследствии и в своем монастыре, будучи игуменом. В Никитском монастыре впервые услышал Димитрий о великом подвижнике благочестия Пафнутии Боровском, и вскоре вместе с братом своим Герасимом они сбежали тайно к нему в монастырь. Обоих постриг преподобный Пафнутий, видя их стремление ко спасению, причем он был наречен Даниилом и поручен опытному старцу Левкию. В послушаниях, посте и молитве провел он здесь 10 лет. Когда его любимый наставник Левкий уходил на пустынножительство, то ушел он из дорогой ему обители Пафнутиевой, распрощавшись с великим своим учителем. Два года жил с блаженным Левкием в его пустыне на реке Рузе. После смерти родителей, блаженный Даниил возвратился в Переславль; пробыв несколько времени в Никитской обители. Затем родственник его, архимандрит, зная чистоту его жизни, убедил поселиться в своей Успенской обители и принять сан священства. Страннолюбие его не знало границ: каждый приходящий мог найти у него ночлег, а в отношении к умершим он мог сравниться с ветхозаветным праведником Товитом: умерших странников, убитых, замерзших, утопших бедняков - на своих руках переносил в скудельницу (убогий и вместе воспитательный дом, просил и других сказывать ему, если увидят где застигнутого печальною смертию и ночью шел отпевать покойного. Так поступал он всю свою жизнь. По ночам, смотря из Горицкой кельи на скудельницу, он думал: сколько тайных рабов Божиих лежит, быть может, в этой скудельнице, попав туда только оттого, что не хотели быть известными миру, ни при жизни, ни по смерти! Эта мысль особенно часто стала посещать его после того, как один странный человек, не сказавший о себе, кто он, но часто приходивший к Даниилу в келью, находил покой себе, зимнею ночью был найден им уже умершим и был похоронен в скудельнице. По временам преподобный видел на скудельнице огонь, и до слуха его доносилось оттуда пение. Игумен Никитского монастыря Никифор со своей стороны говорил ему, что и он видал и слышал подобное на скудельнице. В нем родилась мысль построить храм в божедомье (усыпальница, место погребения лиц безвестных, погребаемых на общий счет). Мысль эта не покидала его. Он искал духовного совета. Долго молился он, вопрошая у Господа, угодно ли было б Ему сие. И Господь услышал молитвы угодника Своего. Однажды к нему пришли три вовсе неизвестные ему странника, которые, второй раз явились Даниилу в час его кончины. Поведал Даниил им свою мысль, рассказал о видениях. « Отцы советуют, отвечали старцы, если влечет к чему мысль, по видимому, и полезному, не выполнять ее прежде трех лет, поручив ее воле Божией. Так поступи и ты, чтобы не трудиться напрасно ». Даниил принял совет старцев. По временам сильно желалось ему скорее исполнить свою мысль, душа горела и волновалась; но он сдерживал себя и ожидал воли Божией. Богу угодно было желание смиренного раба Своего.

Бояре Челядины, избавленные молитвами преподобного Даниила от княжеской опалы, представили его лично великому князю Василию Иоанновичу, выпросили ему дозволение иметь в своем распоряжении божедомье и построить там храм. Даниил сам ходил в Москву за благословением к митрополиту Даниилу (ученик Иосифа Волоцкого) и принес утвердительную грамоту от великого князя Василия Иоанновича. После этого стали поступать приношения для построения храма и появились желающие поселиться при нем, так что на божедомье неожиданно составилась обитель иноческая, хотя преподобный и не думал сначала строить монастырь, а только одну церковь. Первый, подавший преподобному мысль о монастыре, был старец - купец, по имени Феодор; он сказал Даниилу: «отче, тут приличнее быть монастырю; Благослови и мне купить лесу, чтобы построить себе малую келию при твоей церкви ». Сей Феодор первый тут и постригся с именем Феодосия. Новые подвижники стали жить под руководством Даниила. Он обнес божедомье оградою, дал правила монашеского жития и каждый день ходил из Гориц совершать службу в божедомском храме. Этот храм был посвящен Всем Святым, дабы ангелы - покровители всех усопших призываемы были на месте их погребения, а если кто из усопших уже сам находился в лике праведных, то чтобы и ему воздавалось подобающее чествование. Вскоре построена была и другая церковь в похвалу Богоматери. Это было в 1508 году.

Скорби и искушения, однако же не оставляли подвижника. Без них не совершается, обыкновенно, ни одно истинное доброе и Богоугодное дело. Соседи миряне оскорбляли Даниила, даже иногда били поселившихся на божедомье: они опасались, что Даниил завладеет их землею. Но он не судился с оскорбителями, все терпел и покрывал любовью. Братия роптали на скудность пищи, - это уже было так больно доброму сердцу Даниила, что он хотел совсем оставить обитель; но его инокиня мать, рассудительная старица Феодосия, уговорила его не малодушествовать, и он с новой ревностью принялся за свою обитель. Между тем великий князь Василий, уважавший преподобного Даниила, восприемника от святой купели сыновей своих Иоанна и Феодора, посетив бедную обитель, назначил для нее ежегодный отпуск хлеба. Даниил увидел в этом особое Божие промышление об обители.

Престарелый архимандрит Исаия Горецкой обители скончался, и иноки стали упрашивать Даниила быть архимандритом их обители. « Если настояли вы на том, чтобы я был вашим настоятелем, говорил Даниил братии, то должны слушаться меня » - « Желаем повиноваться », отвечали иноки. « У вас есть обычай, говорил настоятель, ходить из монастыря на торг, без благословения настоятеля ходите в мирские домы и там пируете и ночуете по несколько суток. Прошу вас впредь не делать так ». Иноки обещались исполнить волю Даниила. « Вы ходите в бани, продолжал настоятель, и там бываете вместе с мирскими людьми. Этому не должно быть ». Согласились и на то иноки. Преподобный Даниил продолжал: « в праздники, именины, в поминовение родных, созываете вы к себе родных, друзей, знакомых с женами и детьми, и они гостят у вас по несколько дней и ночей. Впредь не только не должно быть пиров, не только не должен никто из женского пола ночевать в кельях ваших, но женщин никогда не должны вы принимать в кельи ». Согласились и на это.« Кельи у вас очень высоки, с высокими крыльцами, как у вельмож, сказал еще преподобный, это неприлично монашескому смирению ». Братиям неприятно было это замечание, но прекословить не могли. Только один инок Антоний Суровец с гневом сказал: « совсем разлучил ты нас с мирскою жизнию, и я теперь не буду падать (он был нетрезвой жизни)». Преподобный с веселым лицом сказал братии: « надобно и нам, братия, следовать примеру его раскаяния, видите, он не постыдился исповедать грех свой» ». Антоний действительно пришел в чувство и исправился.

Даниил во всем показывал братии пример труда и терпения, подражая учителю своему преподобному Пафнутию Боровскому. Он сам работал везде наравне с послушниками: копал ямы, ставил столбы, носил дерева. Вельможа на пути в обитель, спрашивает работающего Даниила: дома ли архимандрит? Даниил отвечает: « Архимандрит - пустой человек; иди, там примут тебя », и сам спешит в обитель и встречает с любовью вельможу... Впрочем, не прошло и года, как преподобный Даниил отказался от настоятельства в Горицком монастыре и перешел в новую свою обитель на божедомье, где в 1530 году построил храм во имя Святыя Троицы, иждивением великого князя Василия.

По-прежнему продолжал преподобный трудиться вместе с братиею на всех послушаниях; по-прежнему собирал умерших на дороге, пел над ними погребение, хоронил на счет обители бедняков... Во время голода, обитель Даниила, где уже было до 70 братий, питала всех голодающих. Раз сказали преподобному, что муки очень мало осталось, ее не достанет для братии на неделю. Даниил пошел посмотреть: в это время подходит к нему вдова с детьми, изнуренная голодом, и просит помощи. Он дал ей муки и приказал отпустить оставшуюся муку всем нуждающимся по их просьбе. За такое милосердие к бедствующим Бог благословлял обитель достатком во всем: в продолжение голодного времени. 8 месяцев в обители Даниила доставало для всех хлеба. И после голодного времени, многие, зная любовь святого старца к несчастным, бросали у ворот монастыря больных, увечных и не имевших чем кормиться. Угодник Божий с радостью принимал их в монастырь, лечил и кормил, одевал и покоил.

Читать далее →

Copyright © Рождества Богородицы Свято-Пафнутьев Боровский Монастырь, 2005 — 2011